Подписаться на Youtube-канал Монаха Авеля

История игумена Трифона (Парсонса)

Игумен Трифон (Парсонс)

Настоятель православного монастыря во имя Всемилостивого Спаса в американском штате Вашингтон отец Трифон (Парсонс) не имеет русских корней, но его можно назвать глубоко русским человеком по духу. Его путь в Православие был извилистым и включал в себя отход от лютеранства, работу психологом и даже увлечение троцкизмом. Теперь мудрый батюшка делится опытом с сотнями духовных чад, которые приходят к нему за поддержкой и находят утешение.


«Считал лютеранство самым правильным, но не нашел в нем духовной подпитки»

– Отец Трифон, расскажите о своей семье. Была ли она христианской? Насколько важны в ней были христианские традиции?

– Очень важны. Моя мама была органистом в лютеранской церкви. Я помню, как ребенком ходил в церковь и мои родители относились к этому очень серьезно. Но в середине 1970-х годов они оба последовали за мной и перешли в Православие.

– А как вы в детстве и юности находили ответы на свои первые философские и религиозные вопросы?

– Тогда я просто принимал тот факт, что я лютеранин. Считал, что с теологической точки зрения лютеранская вера самая правильная. В колледже я был очень активным прихожанином, входил в ассоциацию студентов-лютеран, но в какой-то момент стал отдаляться от этого и понял, что это не для меня.

– Почему?

– Потому что я не получал духовной подпитки.

– Вы говорили, что отказались от своего лютеранского прошлого. Почему вы это сделали, что вам не нравилось в протестантизме в то время?

– Я ушел из Лютеранской церкви на второй год учебы в колледже. Я почувствовал, что это больше не отвечает моим духовным потребностям. В то время у меня уже не было ощущения, что это дает мне какую-то основу. Перейдя в политику, я оставил христианство.

«Я видел бедность и чувствовал, что христианство рухнуло»

– Оставив Лютеранскую церковь, вы стали активистом троцкистской Социалистической рабочей партии США (СРП). В России вряд ли многие понимают, как можно стать троцкистом в такой абсолютно капиталистической стране, как США…

– Очень даже возможно. Троцкисты здесь ведут очень активную деятельность. СРП до сих пор имеет много последователей. На самом деле у меня есть ощущение, что значительная часть насильственных протестов, вылившаяся в последнее время на улицы американских городов, так или иначе связана с лидерами троцкистского и марксистского движений.

– А вы в свое время нашли этих людей. Какова была их доктрина, и почему она вас привлекла?

– Я нашел их у себя в колледже с помощью либерально настроенных преподавателей и других студентов. Как и множество молодых людей сегодня, я тогда чувствовал, что правительство обманывает меня. У нас есть бедность, мы сталкиваемся с расизмом у себя в стране. Я чувствовал, что христианство рухнуло, и политика стала единственным ответом.

– Как отреагировали ваши семья и друзья? Они приняли это ваше увлечение троцкизмом?

– Мои родители были очень встревожены этим. У нас возникли определенные трения в семье, но они не старались оказать на меня воздействие. Думаю, они понимали, что ничто не заставит меня изменить свою позицию. Уверен, папа и мама молились обо мне, однако никогда не говорили мне об этом.

– Почему до прихода в Православие вы решили стать психологом, а затем оставили эту профессию? И какие картины внутреннего мира человека вы тогда видели?

– Со временем я стал понимать, что тогда ощущал духовный вакуум в сердце. И тогда же я начал чувствовать, что, будучи психологом, не могу дать людям то, в чем они нуждаются, что им нужно нечто более глубокое. Именно благодаря этому я открыл для себя Православие и уже не вернулся к прежней жизни.

– Но будучи психологом, вы не видели духовного в людях?

– Кое-что видел, но не понимал, что это такое. Просто потому, что тогда еще не знал ничего о Православии. Когда же я пришел к вере, то нашел ответы на все вопросы, которые у меня были.

– Одна из моих знакомых считает, что все психологи на самом деле не являются христианами и предлагают своим клиентам совсем другие идеи, не те, которые предлагает нам Церковь. Вы с этим согласны?

– Я бы сказал, что это действительно относится к большинству психологов.

– Почему?

– Потому что вся сущность психологии основана на гуманизме.

– Но в общепринятом понимании гуманизм не считается чем-то таким уж неправильным. Почему гуманизм не связан с христианством?

– Потому что гуманизм – это свобода от Бога и поиск решения вопросов и проблем именно в этой свободе. Это все о человеке, но не о Боге.

«Я почувствовал, что Бог обращается к моему сердцу»

– А как вы впервые попали в православный храм?

– Это был русский Свято-Николаевский собор в Сиэтле. Я тогда еще учился в колледже. Просто проходил мимо и услышал звон колоколов, вошел внутрь и впервые попал на Божественную литургию, которую служил епископ Сиэтлийский Нектарий (Концевич). Я понятия не имел о том, что представляет собой Православие, ни слова не понимал на церковнославянском. Правда, благодаря своему лютеранскому прошлому мог приблизительно понять, что происходит. Помню, тогда я подумал, что хотел бы быть русским, потому что в таком случае мог бы стать православным. В то время мне казалось, что для этого обязательно быть русским или греком.

Мое второе соприкосновение с Православием произошло много лет спустя в Сан-Франциско в соборе иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость», где покоятся мощи святого Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского. Это и стало той точкой в моем пути, после которой я пришел в Православие. Тогда святой Иоанн еще не был прославлен, и его мощи находились в часовне, в нижней части храма, под алтарем. Я попал на Литургию архиерейским чином и почувствовал, будто нахожусь в тронном зале. Это было прекрасно. Это был совсем другой мир. У меня было ощущение, будто я переместился в другое место, в другое время, и мне захотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше. Внешне ничего особенного не происходило, но я чувствовал, что Бог обращается прямо к моему сердцу, и понял, что Православие и есть то самое настоящее христианство, о котором я раньше ничего не знал.

– То, что вы «случайно» попали на эту Литургию, действительно было случайностью, или Бог таким образом привел вас к Православию?

– Я думаю, Бог привел меня. Он позвал меня, а я этого не знал.

– Приняв Православие, вы не сразу отказались от некоторых идей троцкизма, верно?

– К тому времени я уже не был активным участником левого движения и отошел от партийных дел, потому что устал постоянно чувствовать в себе злобу и находиться рядом с озлобленными людьми. Некоторые идеи, в особенности политические, абсолютно не соответствовали православной вере, и я решил, что оставлю их и буду делиться с людьми только тем, что сам считаю правдой. Но со временем я почувствовал, что Господь уводит меня от всех моих прежних убеждений.

«Монашество позволило мне посвятить жизнь Православию»

– В молодости вас привлекли идеи троцкизма. А какие идеи привлекли вас в христианстве? И как они открыли вам глаза?

– На многие вещи, которые происходят в США, я смотрел со стандартных либеральных позиций. Не видел никаких проблем в однополых браках, верил в эволюцию. У меня в голове было много либеральных идей, но я решил: если Православная Церковь этому не учит, то мне нужно помалкивать по поводу вещей, о которых я знаю и которые, как я считал, не соответствовали церковному учению. Со временем я обнаружил, что Господь освободил меня от этих ложных учений, и я морально и духовно погрузился в православное вероучение.

– Что для вас было самым сложным в Православии и почему? И как вы смогли преодолеть эти сложности? Возможно, кто-то вам в этом помогал?

– Я все больше ощущал, что чем глубже я погружаюсь в Православие, тем более серьезные перемены происходят во мне и мои прежние убеждения рассыпаются. Во многом этому способствовал мой духовник – архимандрит Димитрий (Егоров) из русского скита в городе Санта-Роза[1]. Его кротость и любовь ко Христу, его святая мудрость изменили меня. Он оказал на меня огромное влияние.

И конечно, огромное влияние на меня оказал святой Иоанн Шанхайский – с того самого момента, как я впервые побывал у его гробницы. Когда Русская Зарубежная Церковь прославила его в 1984 году, я присутствовал на торжествах в Сан-Франциско. К тому времени я уже был уверен в его святости и рад тому, что Церковь соборно прославила его. Он является небесным покровителем нашего монастыря, и я чувствую его духовную поддержку.

– Почему вы решили принять монашеский постриг, какие обстоятельства сопутствовали этому? И каким образом монашество открылось для вас?

– Когда я пришел в собор в Сан-Франциско просто помолиться, то почувствовал, что не хочу уходить. Мне захотелось, чтобы это стало частью моей обычной жизни, а не только по воскресеньям. Монашество позволило мне посвятить Православию всю жизнь.

– Трудно ли было в связи с постригом изменить образ жизни и мышления? Как вы смогли изменить себя?

– Я попросил Господа помочь мне и дать силы сделать то, что я хочу.

– А много было такого, что вы хотели изменить?

– Я придерживался тогда либеральных взглядов на многие вещи, и это меня угнетало. Но я видел, что Православие смотрит на это иначе, и, присутствуя на службах, чувствовал умиротворение. Причащаясь Святых Тайн, я ощущал Божие благословение. Я чувствовал, что в этом кроется что-то важное, и верил, что со временем Господь изменит мои мысли. И Он это сделал.

– Монашество как-то изменило ваши отношения с семьей, с друзьями? И было ли трудно им и вам принять эти изменения?

– Поначалу моим родителям действительно было трудно. Они были очень разочарованы тем, что я ушел из профессии. К тому времени папа и мама уже знали, что я больше не хожу в лютеранскую церковь, но они-то оставались там. Но когда родители увидели изменения, которые произошли в их сыне после принятия монашества, то и сами приняли Православие.

– Интересный поворот: родители не последовали за вами, когда вы стали троцкистом, но приняли Православие вслед за вами. Как вы можете объяснить эти две абсолютно разные реакции?

– Думаю, они последовали за мной, потому что я каждый день молил Бога, чтобы Он открыл им Православие, изменив меня и сделав меня самым лучшим сыном, которым я только мог быть для моих родителей.

– Трудно далась им смена веры?

– Это произошло почти мгновенно. Они впервые пришли в православный храм у себя в городе и уже меньше чем через неделю стали готовиться к принятию крещения. А приняли его примерно через месяц. Это было настоящее чудо. Я сам крестил их и испытывал великую радость от этого. Сейчас они оба похоронены рядом друг с другом на православном кладбище.

– Вы считаете себя человеком, который во многом ориентирован на русскую культуру. Можете объяснить причины этого? Возможно, на вас оказали влияние какие-то шедевры или писатели, композиторы?

– Во мне течет норвежская и шотландская кровь, а кельты поначалу были православными. При всем при этом я чувствовал какую-то тесную взаимосвязь с русским народом. Меня привлекал даже тот факт, что русские стоят во время богослужения, их священники носят рясы и бороды даже на улицах американских городов. Я видел это в обществе, которое полностью стало мирским, ведь даже католические священники здесь внешне ничем не отличаются от других. Все это способствовало моему погружению в Православие.

– Были ли на вашем пути православного священника наиболее трудные или трагические моменты – и, наоборот, самые счастливые?

– Я уже почти 20 лет служу капелланом в местном отделении полиции и пожарной службы. В нашем округе живет 11 тысяч человек, но большинство из них не придерживаются какой-либо религии. Таким образом, будучи капелланом, я помогаю тем, у кого нет священника. Несколько лет назад у нас был самый высокий уровень самоубийств по штату Вашингтон. Во многих случаях, с которыми я сталкивался, их совершали молодые люди. Я тяжело переживал это. Было очень трудно оставаться сильным и общаться с родителями, которые только что потеряли ребенка. Случалось, что мне удавалось уберечь людей от совершения суицида или преступления, но, по закону, я не имею права рассказывать об этом. Тогда я благодарил Бога за то, что Он дал мне возможность помочь тому, кто в этом нуждается.

Что же касается наиболее радостных этапов на моем пути в Православие, то это было прославление святого Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского. Это было чудо.

«Я стараюсь, чтобы люди увидели подлинность Православия»

– Что бы вы сказали тем людям, кто, подобно вам почти 50 лет назад, сейчас пытается изменить мир во имя свободы, как они думают, а на самом деле ведут его, возможно, к хаосу? Как можно донести до них Евангелие, приблизить их к Богу?

– К сожалению, в Америке, поскольку христианство здесь все это время проявляется в виде кальвинизма и мало связано с историей и памятью Церкви, многие не знают, что значит быть христианином. Как православный монах и священник, я стараюсь передать людям те радость и утешение, которые ощущаю сам. Я хочу, чтобы они увидели подлинность Православия через меня и через то, как я общаюсь с ними.

– Но это же проблема не только США, но и всего мира. Как можно решить ее?

– Проблема Америки заключается в том, что здесь слишком много деноминаций, разделение Церкви и государства находится в основе нашей страны. И теперь, когда левые движения пытаются взять власть, они хотят искоренить любую форму христианства. Поэтому я с восхищением смотрю, как в России лидеры Церкви и государства стремятся объединить людей и привести их к древним апостольским традициям веры.

– Что вы говорите людям, которые еще не определились с верой и приходят к вам за духовным советом?

– Обычно я рекомендую им книги, которые следует прочитать. Но кроме этого я говорю, что им следует продвигаться вперед, о важности Иисусовой молитвы. Я говорю им: молитесь не о каких-то вещах – просите, чтобы Бог озарил вас Своим Светом, чтобы Он открыл вам Свою истину.

– Они вас слышат?

– Я этого не знаю. Многие слышат, многие – нет.

– Вы называете Иисусову молитву молитвой любви, потому что мы в ней просим у Бога милости и доверяемся ему, а не говорим о земных вещах. Как она помогла вам и как может помочь другим?

– Иисусова молитва стала для меня тем самым двигателем, который помог мне оставить в стороне все суетные заботы и привести свое сознание в соответствие с Церковью.

– Вы сами пишете книги, одна из которых – «The Morning Offering» – готовится к выходу на русском языке. Расскажите, пожалуйста, о ней.

– Книга называется точно так же, как и мой ежедневный блог, я писал ее, чтобы помочь православным христианам получить духовную поддержку. Можно сказать, что она уже несколько лет является бестселлером. Сейчас ее начали переводить на русский язык в Издательстве Сретенского монастыря. Мне посчастливилось побывать там на всенощной и приеме накануне объединения двух ветвей Русской Церкви в 2007 году. Я был поражен красотой обители и доброжелательностью братии. В тот приезд мне во второй раз довелось встретиться с ныне митрополитом, а тогда архимандритом Тихоном (Шевкуновым). Мы познакомились с ним в американском городе Наяк за несколько месяцев до того, когда шли переговоры о воссоединении. Владыка Тихон был тем самым человеком, который и был необходим для того, чтобы представлять Московский Патриархат на этом диалоге. Тогда 16 представителей РПЦЗ обвинили делегацию из Москвы в предательстве Церкви Христовой. В ответ я подошел к микрофону, поклонился и попросил прощения за своих братьев. Отец Тихон поклонился в ответ, и атмосфера сразу же изменилась.


С игуменом Трифоном (Парсонсом)
беседовал Дмитрий Злодорев


Помощь сайту Православная-Библиотека.Ru

Как отец Иоанн (Крестьянкин) помог спасти моих дет...
Преподобный Макарий Египетский

Читайте также:

By accepting you will be accessing a service provided by a third-party external to https://pravoslavnaya-biblioteka.ru/

Copyright © Православная-Библиотека.Ru 2009-2021
Все права защищены.